RizVN Login



JBolo! Theme

Please login to chat!
...

Разработано jtemplate модули Joomla

Предисловие - 2

Предисловие -2

Полдня ушло на его перепечатку, и он с колес вкатился в верставшийся «Огонек». Возвращение Дидурова в журналистику (последние лет десять он занимался в основном критикой и стихами) прошло триумфально — хлынули письма с требованием вто­рой подачи, Дидуров и сам чувствовал, что, разгребая завалы па­мяти, раскопал колодец живой воды. Остановить этот поток было уже невозможно: память об адско-райском антураже детства бра­ла свое; коммуналка потащила за собой двор, тот заставил вспо­минать дворовые песни и первую музыкальную агрессию рока, вторжение его в наши Палестины. Москва с ее подземными река­ми, придонными личностями, зелеными дворами, баскетбольными площадками, школьным террором, бандитской романтикой, со всем антуражем дидуровского детства, которое кажется раем только тому, кто в этом аду жил и не знал другого, — все это выхлестнулось наконец на бумагу; до того просачивалось знаками и упо­минаниями в стихах — теперь заговорило в полный голос. Дидуров написал грандиозный автокомментарий к своей поэзии и жизни, — «Огонек» не успевал печатать продолжения, а сверстники и со­граждане Дидурова не могли насытиться этой густой, точной, плотной прозой, законсервировавшей и преобразившей реалии их быта. Текст доказывал, что жизнь — была. Книга, как всякая большая книга, писала сама себя.

«Река любви», река этой книги не остановилась даже тогда, когда «Огонек» стал выходить со сбоями и почти прекратился. Текстами Дидурова заинтересовалась «Столица»—журнал по оп­ределению московский. Последние подачи цикла происходили уже там. Когда Дидуров закончил эти беспрецедентные лирические ме­муары, выписался, исповедался и в первый раз вздохнул с облег­чением, избавившись от невыносимого груза мучительной своей памяти, — «Столица» перекупилась крупным газетно-журнальным концерном и вступила в новую полосу своего существования, по­лосу, о которой будет сказано в свое время и в своем месте. Чу­до сопутствовало рождению цикла: Дидуров успел. Время словно дало ему и всем нам отсрочку, чтобы он выговорился и сделал главный свой подарок единомышленникам и братьям по опыту. А в том, что это — главная его проза, я не сомневаюсь. В ранних текстах Дидурова было больше воздуху — в зрелых поэмах не про­дохнуть от словесной густоты, от деталей, от вязи сленга пополам с высокой лексикой. После сорокалетия, когда пришла наконец слава и начались публикации, Дидуров стал писать элегичнее и прозрачнее — словно каменное молчание отчаяния разрешилось наконец слезами. И проза его — по сравнению со стихами — гру­стней, чище, светлее, если угодно. Отошел наркоз; память наша милосердна и ставит блоки на самые страшные воспоминания, ведь и к любви утраченной, и к юности задушенной прикасаться больно. Теперь можно. Дидуров долго молчал, — говорить его заставило еще и то, что натура уходит стремительно. То, что для нас было контекстом его поэзии и расшифровок не требовало, се­годня нуждается в прописывании и объяснении. Метафизика мос­ковского двора, запахи и звуки московского быта, история, иду­щая через наши подворотни и лестницы, — все это требует своего свидетеля, своего писателя. Дидуров зафиксировал Москву.

Вертикальное озеленение от Vertical Garden

 

<<предыдущая страница следующая страница>>

 

 

 

Кто здесь?!

Сейчас 38 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте