RizVN Login



JBolo! Theme

Please login to chat!
...

Разработано jtemplate модули Joomla

Ночь - мой выход - 4

Далее прозвучал глупый и оскорбительный спич. Лялька, тем не менее, превозмогая боль, рассмеялась: «Искусство, Славик, требует жертв, и ничего кроме жертв оно не требует!» Гаврикин опупел. Потом Лялька мне созналась, чтовспомнила вслух любимую поговорку погибшего от угара пошляка.

Через два окна на том же третьем — окно самого ненавистного для Гаврикина человека на всем свете: Сереги Лодочкина. Мало было в мужском мире района у Сереги конкурентов в славе и почёте, ибо немногие играли в футбол хотя бы так же, как он. Это надо было видеть: не глядя на мяч, словно привязанный в дриблинге к его ступням на резинке, отведя плечи назад и став от этого как бы обтекаемым, как глиссер, с надменно поднятым лицоми взглядом поверх голов своих и чужих игроков Лодочкин не бегал, а парил зигзагообразно, как НЛО, над площадкой в детском парке, то и дело пушечно стреляя залпами по воротам словно зрячим ядром мяча.

После каждого своего гола, пока противники копошились, доставая мяч из сетки и передавая на середину, Серега неспеша, легко и прямо, балетной походкой подходил к своей болгарской спортивной сумке (память заграничных матчей!), доставал махровое польское полотенце (сувенир, подаренный спортклубом — побратимом в Варшаве!) и обтирал пот с шеи и лица по-уимблдонски. Так никто не делал в округе: во-первых, потому, что ни спортивных сумок, ни махровых полотенец, ни Уимблдона тогда Москва не знала, и во-вторых: считалось, наоборот, что чем больше

пота, тем больше почета — не мала, значит, работа! А тут - поди...). Этому изящному, острому на язык, в соцстрановские забугорные шмотки разодетому курносому блондину девчонки околотка давали только за одно право пару раз сходить с, ним в кино. И никто не относился к ним более насмешливо и приземленно, чем Лодочкин. Но к нему не зарастала девчоночья тропа.

Так вышло, что два редких конкурента Лодочкина — один и спортивной славе, другой в дон-жуанской, жили соседями в квартире под' Лодочкиным. Оба не имели отцов, в отличие от него. Оба никогда не играли в футбол в одной команде с ним — принципи­ально: им доставляло удовольствие забивать Лодочкину (его ко­манда вся как бы не существовала в лучах славы и мастерства лидера). Причем, один брал свое в игре немыслимой работоспособностью и неутомимой «дыхалкой» (столь необходимой Дон-Жуанам), а другой — бычьей силой, танковым лобовым проломом.

Первый — Валек Садкошин по кличке «Садко». Есть такой тип парня и мужчины: кот. Вот это про Валька. Садко ходит мяг­ко, как на подушечках, его тело не движется, а струится в прост­ранстве, он говорит тихо, певуче и взгляд его при этом то вспыхивает, как электросварка, то тает медленно, погасает, как свет в кинозале за движком реостата. Валек учится в ПТУ при швейной фабрике на наладчика швейных цеховых машин и проходит три раза в неделю на фабрике практику, с которой возвращается бледный, пьяноватый, расслабленно-веселый, и утверждает, что если бы практиковался не три раза в неделю, а всю подряд—умер бы от истощения сил. Работницы фабрики—молодухи, в основном, — в нем не чают души, он ими обшит с ног до головы, перекормлен их пирогами, измучен домашним их вином и вареньем — и все за котячью юную неутомимость и щедрую непритязательность. «Ударно тружусь над ними в совершенно не приспособленных для этого условиях поточного производства!» — слабо похохатывает Садко, доплетаясь к нам во двор с практики.

 

<<предыдущая страница следующая страница>>

Кто здесь?!

Сейчас 48 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте